Загрузка сайта

Анализ противоречивых правовых позиций Верховного Суда, - Никита Задорожный, адвокат ID Legal Group, для журнала «Юрист и Закон»

Анализ противоречивых правовых позиций Верховного Суда, - Никита Задорожный, адвокат ID Legal Group, для журнала «Юрист и Закон»
20.04.2021

Статья опубликована в журнале «Юрист и закон» № 15

 

К сожалению, вряд ли найдется в Украине практикующий юрист, для которого станет неожиданностью, что Верховный Суд – наивысшая судебная инстанция, к задачам которой, среди прочего, относится и обеспечение единства судебной практики, не справляется с одной изосновных своих задач.

По нашему мнению, в определенной мере это происходит и по причине того, что его коллегии и палаты иногда принимают такие сомнительные с точки зрения нормативного обоснования (есличестно, и здравого смысла) решения, что вполне ожидаемо вскоре правовые позиции, изложенные втаких решениях, пересматриваются другими составами Верховного Суда.

Вашему вниманию предлагаем следующие правовые позиции.

 

1. Постановление КУС/ВС от 21.11.2019 г. по делу № 757/57453/17-к

В данном постановлении КУС/ВС, рассматривая среди прочих и вопрос о том, на что следуеториентироваться, определяя, в каком количестве к апелляционной жалобе прилагать ее копии,высказал мнение о том, что подзащитный (в каком бы статусе он ни находился) и его защитникявляются совершенно разными процессуальными фигурами, и их ни при каких обстоятельствахнельзя отождествлять друг с другом.

И если с последним утверждением можно согласиться абсолютно без каких-либо условий, то спервым – не все так просто.

Его и попробуем проанализировать.

С самой сутью решения Верховного Суда, принятого по этому делу, и с учетом именно егообстоятельств, не только трудно, но и бессмысленно спорить. Впрочем, как это часто бывает,правильному решению предшествовали рассуждения, которые нельзя назвать безупречными.

В частности, высказываясь о том, сколько копий апелляционной жалобы следует прилагатьапеллянту к своей жалобе, Верховный Суд сделал вывод о применении ч. 6 ст. 396 УПК Украины иотметил, что согласно данной норме к апелляционной жалобе должны быть приложены ее копии количестве, необходимом для их направления сторонам уголовного производства и другимучастникам судебного производства, интересов которых касается апелляционная жалоба".

И несмотря на то, что в данной норме речь идет именно о сторонах уголовного производства, а не окаждом конкретном их представителе, Верховный Суд, тем не менее, перевел анализ на уровеньэтих представителей, а потому рассмотрел то, какие именно участники к каким именно сторонамотносятся.

Поскольку п. 19 ч. 1 ст. 3 УПК Украины предусмотрено, что к сторонам защиты относится не толькоподзащитный (подозреваемый, обвиняемый, осужденный и т. д.), но и его защитник, то Судоднозначно решил, что термин "сторона уголовного производства", определенный в ч. 6 ст. 396 УПКУкраины, подлежит применению не в буквальном смысле, а с учетом того, кто ее представляет.

На первый взгляд, ничего странного или плохого в этом нет, но только на первый. При детальномрассмотрении оказывается, что это в большей степени доставляет неудобства, нежели помогаетили решает проблему.

К примеру, если исходить из суждений Верховного Суда о невозможности восприятия адвоката иподзащитного как целостную сторону защиты (имеется в виду – именно в вопросах оформленияапелляционных жалоб), то с учетом того, что УПК Украины не устанавливает никаких особенностейпо количеству копий для случаев подачи апелляционной жалобы защитником. Следовательно,получается, что, по такой логике, адвокат должен прилагать к своей жалобе кроме копий для другихучастников также и копию для своего подзащитного. А если у подзащитного адвокат не один, то и длявсех остальных защитников.

 

 

Правилами адвокатской этики установлена обязанность адвоката действовать толькои исключительно в интересах клиента, информировать его чуть ли не о каждом своемшаге в ходе ведения дела и согласовывать с ним, в том числе, правовую позицию по делу.И именно за клиентом указанные Правила оставляют исключительное право принятияокончательных решений по его делу.

 

Итак, во-первых, оказывается, что адвокат и его клиент – не такие уж и отдельные процессуальныефигуры, а, во-вторых, при таких условиях сложно себе представить, что подзащитный не будетосведомлен о самом факте подачи апелляционной жалобы и ее содержании.

Именно из этого и исходит устоявшаяся судебная практика, подтвержденная результатом опросаколлег: ни одному из них не было указано как на недостаток апелляционной жалобы на тот факт, чтоон не приобщил копию жалобы для направления своему подзащитному.

Но, учитывая позицию Верховного Суда, есть все основания полагать, что такое положение можетвпоследствии измениться и прибавит адвокатам в эпоху цифровых технологий бумажной работы.

Более того, применяя подход Верховного Суда к толкованию ч. 6 ст. 396 УПК Украины, логичнымпредставляется вывод также и о том, что при расчете количества копий апелляционной жалобыследует исходить не только из того, сколько подзащитных и защитников, но и из того, сколькопрокуроров входят в группы прокуроров, ведь в соответствии с ч. 1 ст. 36 УПК Украины прокурорявляется самостоятельным в своей процессуальной деятельности, следовательно должен иметьправо на получение своей собственной копии апелляционной жалобы.

При этом, если касательно количества защитников в судебном рассмотрении УПК Украинысодержит ограничение, то в отношении прокуроров такого ограничения нет, следовательно, если их вгруппе 20, то и копий для них следует предоставлять 20.

Также нельзя оставить без внимания, что прокуроры вышестоящего уровня могут участвовать вапелляционном производстве, Генеральный прокурор, руководитель областной прокуратуры, ихзаместители и первые заместители могут изменить, дополнить апелляционную жалобу или вообщеотказаться от нее, даже не входя в состав группы прокуроров. Примененный Судом подходфактически делает обязательным направление копий апелляционных жалоб и таким прокурорам,ведь предписания о самостоятельности в процессуальной деятельности распространяют своедействие и на них.

С другой стороны, очевидно невозможно ограничиться приложением только одной копии длястороны обвинения в случае, если в ее состав в конкретном производстве входит также ипотерпевший.

Поэтому, возможно, Суду следовало исходить не столько из того, лица с какими процессуальнымистатусами входят в состав той или иной стороны уголовного производства, сколько из того, чьих изних интересов касается жалоба, ведь, судя по норме ч. 6 ст. 396 УПК Украины, этот момент являетсяопределяющим.

По этому поводу следует отметить, что особенность участия адвоката в уголовном производстве(независимо от того, к какой стороне он относится) заключается в том, что его функция сводитсялишь к предоставлению правовой помощи. Поэтому вряд ли можно вести разговор об определенныхсобственных интересах адвоката в уголовном производстве (если он, конечно, не имеет такжедругого соответствующего статуса в нем).

Итак, вывод об обязательном направлении копии и защитнику даже в тех условиях, когда ничто немешает ему получить ее от подзащитного (в бумажном виде или в сканкопиях – на сегодняшний деньспектр способов довольно большой), как ни странно, может свидетельствовать о склонении всторону отождествления адвоката с клиентом.

Существует также и ряд других обстоятельств, которые не позволяют воспринимать указаннуювыше позицию Верховного Суда как бесспорную, к примеру: она провоцирует вынужденноенеобоснованное расходование времени (в том числе и оплачиваемого клиентом) на техническуюработу по изготовлению откровенно лишних копий жалобы и приложений к ней для защитников иадвокатов в других статусах, если в деле участвует большое количество "основных" участников,каждый из которых пользуется помощью нескольких адвокатов, которые в свою очередь имеютзарегистрированные в ЕРАУ адреса электронной почты, а суды (в том числе Киевскийапелляционный суд) тем временем не препятствуют предоставлению копий процессуальныхдокументов через электронную почту. Кроме того, в ордере адвоката, участвовавшего в досудебномрасследовании и/или судебном рассмотрении в суде первой инстанции, может и не быть указано отом, что клиент не поручает (или не доверяет) вести дело в судах вышестоящих инстанций, аследовательно направление такому адвокату копии жалобы является не только лишним инеоправданным, но и противоречит воле его клиента.

Таким образом, позицию Верховного Суда, изложенную в деле № 757/57453/17-к, нельзя считатьоднозначно продуманной и безупречной.

Понятно, что Суд вынужден действовать на основании норм актов законодательства, которые вбольшинстве не отличаются надлежащим качеством законодательной техники и не способствуютстановлению правовой определенности.

Венецианская комиссия в докладе от 04.04.2011 г. "Верховенство права" указала, что правоваяопределенность является элементом верховенства права и существенно важна для вопросадоверия к судебной системе.

Чтобы достичь этого доверия, государство должно сделать текст закона легко доступным, закондолжен быть сформулирован с достаточной степенью четкости, чтобы лицо имело возможностьнаправлять свое поведение.

Отдельно следует подчеркнуть то, что ЕСПЧ указывает, что ответственность за преодолениенедостатков законодательства, правовых коллизий, пробелов, интерпретационных сомнений лежит,в том числе, и на судебных органах, которые применяют и толкуют законы (решения по делам"Веренцов против Украины", "Кантони против Франции").

В то же время, как усматривается из изложенного выше, Верховный Суд не только не решилпроблему толкования нормы ч. 6 ст. 396 УПК Украины, но даже расширил спектр связанных с этимпроблем и неудобств.

 

2. Постановление КГС/ВС от 23.12.2020 г. по делу № 484/2781/19-ц

 

На этот раз уже суд гражданской юрисдикции фактически вмешался в вопрос уголовного процесса.Ничего хорошего из этого выйти не могло и не вышло.

Само дело не представляет собой ничего особенного – в нем рассмотрены исковые требования озащите чести, достоинства и деловой репутации, а также о взыскании морального вреда,причиненного безосновательным связыванием (а фактически – бездоказательным обвинением)лица с совершением преступления. Требования, судя по доступным источникам, были достаточнообоснованны для того, чтобы их удовлетворить.

Однако, несмотря на то, что суть дела и даже результат его рассмотрения для нашей цели неинтересны, использованное кассационным судом обоснование своего вывода о законности иобоснованности решений судов предыдущих инстанций все же привлекает внимание.

Итак, предоставляя свою оценку решениям судов первой и апелляционной инстанций, ВС/КГСприбег к рассуждениям о том, какие обстоятельства могут стать основанием для связывания любоголица с совершением преступления. При этом Суд логично и обоснованно рассудил, что для этогодолжно быть открыто соответствующее уголовное производство, в котором данное лицо какминимум имело бы статус подозреваемого.

Но, увлекшись, Суд гражданской юрисдикции не заметил, как начал решать вопросы, которыерешаются по правилам и предписаниям уголовного процессуального законодательства (частьюкоторого является и соответствующая практика ЕСПЧ). В результате Суд пришел к выводу о том,что, якобы, только получение лицом статуса подозреваемого может свидетельствовать обосуществлении уголовного производства в отношении этого лица.

Казалось бы, что здесь неправильного? Глупо же отрицать факт осуществления производства вотношении лица, получившего статус подозреваемого. Действительно, это так. Но гражданский Судприобретение этого статуса признал одним-единственным, исключительным основанием дляутверждений о субъективной направленности уголовного производства.

Впрочем, как адвокат, практикующий в уголовном процессе, не могу с этим согласиться.

Например, почти 100 % уголовных производств по ч. 3 ст. 212 УК Украины открываются какфактовые, однако уже при первоначальном внесении сведений в ЕРДР вносятся сведения о том, чтоякобы директор по предварительному сговору с главным бухгалтером (а иногда сам) уклонился отуплаты налогов. Нужно ли говорить о том, что ни директор, ни главный бухгалтер об уведомлении оподозрении даже и не слышали? Вопрос риторический, ведь, вероятнее всего, они никогда его неполучат и никогда о нем не услышат, поскольку оно никогда не появится, то есть никогда непроизойдет событие, которое ст. 42 УПК Украины определяет как обязательную предпосылку для  получения статуса подозреваемого.

 

 

Однако такое положение вовсе не гарантирует того, что правовые процедуры, присущиеименно статусу подозреваемого: обыски по месту жительства, арест собственныхсредств или средств возглавляемого предприятия и т. д., не коснутся этих директора иглавбуха.

 

И это не напрасные опасения. Такие действия в отношении "неподозреваемого" настолько возможныи настолько обычны, и национальные суды, и ЕСПЧ сформировали соответствующую практику, вкоторой неоднократно указывали, что указания на лицо как на совершившее преступление (даже безофициального уведомления о подозрении) достаточно для вывода об осуществлении уголовногопроизводства именно в отношении него. И, по утверждению судов, это лицо должно пользоваться втаких обстоятельствах правами подозреваемого.

Однако своей указанной выше "самодеятельностью" ВС/КГС фактически перечеркиваетмноголетнюю практику ВС/УКС.

 

3. Постановление БП ВС от 18.11.2020 г. по делу № 4819/49/19

 

В этом деле лицо пыталось обязать следователей внести в Единый реестр досудебныхрасследований (далее – ЕРДР) сведения по его заявлению о преступлении, но суды (вплоть докассационной инстанции) никак не хотели принимать его сторону.

Непонятно, как такое могло произойти в 2019 году, но следственный судья отказал лицу вудовлетворении его жалобы на невнесение в ЕРДР сведений по его заявлению. Обжалованиеопределения следственного судьи в апелляционном порядке, а впоследствии определенияапелляционного суда в кассационном порядке результатов не дали, поскольку суды отказывали воткрытии соответствующих производств по тем основаниям, что в ч. 3 ст. 307 УПК Украинысодержится прямой запрет на обжалование указанного определения следственного судьи, чтоисключает возможность открытия апелляционного производства, а следовательно нет и основанийдля открытия производства по кассационной жалобе.

Однако в дальнейшем норма ч. 3 ст. 307 УПК Украины была признана неконституционной (РешениеКонституционного Суда № 4-р(II)/2020 от 17.06.2020 г.), в связи с чем стало возможным обжалованиеопределений следственных судей, которыми было отказано в удовлетворении жалобы наневнесение сведений об уголовном производстве в ЕРДР.

Несмотря на то, что возможность обжалования появилась только касательно "свежих" определенийследственных судей, в то же время в соответствии с ч. 1, п. 1 ч. 3 ст. 459 УПК Украины судебныерешения, вступившие в законную силу, могут быть пересмотрены по исключительнымобстоятельствам в случае установления неконституционности закона, примененного судом прирешении дела.

Такими обстоятельствами решил воспользоваться заявитель.

Рассматривая заявление о пересмотре судебного решения кассационной инстанции, БП ВС решила,что оснований для его удовлетворения нет, поскольку действие решения КСУ не можетраспространяться на процессуальные правоотношения, которые возникли и закончились до егопринятия. При этом, по мнению БП ВС, пересмотр судебного решения по основанию,предусмотренному п. 1 ч. 3 ст. 459 УПК Украины, в условиях, когда процессуальные правоотношениявозникли до принятия Решения КСУ, но не закончились и продолжают длиться на момент подачисоответствующего заявления, возможен.

По мнению БП ВС, иной подход нарушит принцип правовой определенности.

С этим, на первый взгляд, трудно не согласиться, но БП ВС, к сожалению, оставила без ответа такиеважные вопросы.

Что является моментом окончания процессуальных правоотношений в случае обжалованиябездействия по невнесению сведений в ЕРДР? Возможно, это момент постановления следственнымсудьей определения по существу жалобы? А, возможно, моменты, когда апелляционный иликассационный суды отказывают в открытии соответствующих производств? Как видно, есть из чеговыбрать, а потому БП ВС следовало определиться на своем уровне по поводу этих обстоятельств.

Кроме того, указанное постановление не содержит разъяснений и по тому вопросу, как сочетатьмежду собой вывод о невозможности применения Решения КСУ к отношениям, закончившимся домомента его принятия, с предписаниями ч. 1, п. 1 ч. 3 ст. 459 УПК Украины, которыепредусматривают пересмотр судебных решений, вступивших в законную силу (именно ими изаканчиваются процессуальные отношения), ведь, очевидно, что установлениенеконституционности примененной судами нормы является исключительным обстоятельствомтолько в случае, когда она была установлена после вступления судебного решения в законную силу,а не до того?

Таким образом, приведенный выше вывод БП ВС представляется не таким уж и бесспорным ивызывает сомнения по поводу возможности в определенных случаях пересмотра решений поисключительным обстоятельствам.

С уважением,

Никита Задорожный

Адвокат

ID Legal Group

Никита Задорожный

Оставьте Нам Ваши контакты и Мы с Вами свяжемся

ID Legal Group
ID Legal Group